Красноярский семейный портал
22.01.2014

«Ищу я в этом мире сочетанья прекрасного и вечного...» Стихи о звёздах


Федор ТЮТЧЕВ

 
***
Есть много мелких, безымянных
 
Созвездий в горней вышине,
 
Для наших слабых глаз, туманных,
 
Недосягаемы оне...

 

И как они бы ни светили,

Не нам о блеске их судить,

Лишь телескопа дивной силе

Они доступны, может быть.

 

Но есть созвездия иные,

От них иные и лучи:

Как солнца пламенно-живые,

Они сияют нам в ночи.

 

Их бодрый, радующий души,

Свет путеводный, свет благой

Везде, и в море, и на суше,

Везде мы видим пред собой!

 

Для мира долнего отрада

Они – краса небес родных,

Для этих звезд очков не надо,

И близорукий видит их...

20 декабря 1859


***

Среди громов, среди огней,

Среди клокочущих страстей,

В стихийном пламенном раздоре,

Она с небес слетает к нам –

Небесная к земным сынам,

С лазурной ясностью во взоре –

И на бунтующее море

Льет примирительный елей.

1850


Афанасий ФЕТ

В лунном сиянии

Выйдем с тобой побродить

В лунном сиянии!

Долго ли душу томить

В темном молчании!

 

Пруд как блестящая сталь,

Травы в рыдании,

Мельница, речка и даль

В лунном сиянии.

 

Можно ль тужить и не жить

Нам в обаянии?

Выйдем тихонько бродить

В лунном сиянии!

27 декабря 1885


***

Как ярко полная луна

Посеребрила эту крышу!

Мы здесь под тенью полотна,

Твое дыхание я слышу.

 

У неостывшего гнезда

Ночная песнь гремит и тает.

О, погляди, как та звезда

Горит, горит и потухает.

 

Понятен блеск ее лучей

И полночь с песнию своею,

Но что горит в груди моей –

Тебе сказать я не умею.

 

Вся эта ночь у ног твоих

Воскреснет в звуках песнопенья,

Но тайну счастья в этот миг

Я унесу без выраженья.

1859

 

***

Молятся звезды, мерцают и рдеют,

Молится месяц, плывя по лазури,

Легкие тучки, свиваясь, не смеют

С темной земли к ним притягивать бури.

 

Видны им наши томленья и горе,

Видны страстей неподсильные битвы,

Слезы в алмазном трепещут их взоре —

Все же безмолвно горят их молитвы.

1883

 


***

Одна звезда меж всеми дышит

    И так дрожит,

Она лучом алмазным пышет

    И говорит:

 

Не суждено с тобой нам дружно

    Носить оков,

Не ищем мы и нам не нужно

    Ни клятв, ни слов.

 

Не нам восторги и печали,

    Любовь моя!

Но мы во взорах разгадали,

    Кто ты, кто я.

 

Чем мы горим, светить готово

    Во тьме ночей;

И счастья ищем мы земного

    Не у людей.

1882

 

Среди звезд
Пусть мчитесь вы, как я, покорны мигу,

Рабы, как я, мне прирожденных числ,

Но лишь взгляну на огненную книгу,

Не численный я в ней читаю смысл,

 

В венцах, лучах, алмазах, как калифы,

Излишние средь жалких нужд земных,

Незыблемой мечты иероглифы,

Вы говорите: "Вечность – мы, ты – миг.

 

Нам нет числа. Напрасно мыслью жадной

Ты думы вечной догоняешь тень;

Мы здесь горим, чтоб в сумрак непроглядный

К тебе просился беззакатный день.

 

Вот почему, когда дышать так трудно,

Тебе отрадно так поднять чело

С лица земли, где всё темно и скудно,

К нам, в нашу глубь, где пышно и светло".

22 ноября 1876


Альберт ФЕДУЛОВ


***

Закат погас. Костёр горит,

Звенят в степи колосья хлеба.

А я гляжу – вот ковш стоит

Среди полуночного неба.

И мнится, он не синевой,

А ключевой налит водою,

И я тянусь к нему рукой,

Полдневной истомлён жарою.


Иван БУНИН

 
***
Высоко полный месяц стоит
 
В небесах над туманной землей,
 
Бледным светом луга серебрит,
 
Напоенные белою мглой.

 

В белой мгле, на широких лугах,

На пустынных речных берегах

Только черный засохший камыш

Да верхушки ракит различишь.

 

И река в берегах чуть видна...

Где-то мельница глухо шумит...

Спит село... Ночь тиха и бледна,

Высоко полный месяц стоит.

 
***

Серп луны под тучкой длинной

Льет полночный слабый свет.

Над безмолвною долиной –

Темной церкви силуэт.

 

Серп луны за тучкой тает, –

Проплывая, гаснет он.

С колокольни долетает,

Замирая, сонный звон.

 

Серп луны в просветы тучи

С грустью тихою глядит,

Под ветвями ив плакучих

Тускло воду золотит.

 

И в реке, среди глубокой

Предрассветной тишины,

Замирает одинокий

Золотой двойник луны.

 

Плеяды

Стемнело. Вдоль аллей, над сонными прудами

Бреду я наугад.

Осенней свежестью, листвою и плодами

Благоухает сад...

И звонок каждый шаг среди ночной прохлады.

И царственным гербом

Горят холодные алмазные Плеяды

В безмолвии ночном.

1898

 


*** 

Враждебных полон тайн на взгорье спящий лес.

Но мирно розовый блистает Антарес

На южных небесах, куда прозрачным дымом

Нисходит Млечный Путь к лугам необозримым.

С опушки на луга гляжу из-под ветвей,

И дышит ночь теплом, и сердце верит ей, –

Колосьям божьих нив, на гнёздах смолкшим птицам,

Мерцанью кротких звёзд и ласковым зарницам,

Играющим огнём вокруг немой земли

Пред взором путника, звенящего вдали

Валдайским серебром, напевом беззаботным

В просторе полевом, спокойном и дремотном.

 

 

***

Далеко на севере Капелла

Блещет семицветным огоньком,

И оттуда, с поля, тянет ровным,

Ласковым полуночным теплом.

За окном по лопухам чернеет

Тень от крыши; дальше, на кусты

И на жнивье лунный свет ложится,

Как льняные белые холсты.

1903

 


***

Черные ели и сосны сквозят в палисаднике темном:

В черном узоре ветвей – месяца рог золотой.

Слышу, поют петухи. Узнаю по напевам печальным

Поздний, таинственный час. Выйду на снег, на крыльцо.

 

Замерло все и застыло, лучатся жестокие звезды,

Но до костей я готов в легком промерзнуть меху,

Только бы видеть тебя, умирающий в золоте месяц,

Золотом блещущий снег, легкие тени берез

И самоцветы небес: янтарно-зеленый Юпитер,

Сириус, дерзкий сапфир, синим горящий огнем,

Альдебарана рубин, алмазную цепь Ориона

И уходящий в моря призрак сребристый – Арго.

1905

 

Сириус

Где ты, звезда моя заветная,

Венец небесной красоты?

Очарованье безответное

Снегов и лунной высоты?

 

Где вы, скитания полночные

В равнинах светлых и нагих,

Надежды, думы непорочные

Далеких юных лет моих?

 

Пылай, играй стоцветной силою,

Неугасимая звезда,

Над дальнею моей могилою,

Забытой богом навсегда!

22 августа 1922

 

***

Звезды горят над безлюдной землею,

Царственно блещет святое созвездие Пса:

Вдруг потемнело – и огненно-красной змеею

Кто-то прорезал над темной землей небеса.

 

Путник, не бойся! В пустыне чудесного много.

Это не вихри, а джинны тревожат ее,

Это архангел, слуга милосердного Бога,

В демонов ночи метнул золотое копье.

1903

 


*** 

Морозное дыхание метели

еще свежо, но улеглась метель.

Белеет снега мшистая постель,

в сугробах стынут траурные ели.

 

Ночное небо низко и черно, –

лишь в глубине, где Млечный Путь белеет,

сквозит его таинственное дно

и холодом созвездий пламенеет.

 

Обрывки туч порой темнеют в нем...

Но стынет ночь. И низко над землею

усталый вихрь шипящею змеею

скользит и жжет своим сухим огнем.

1901



Мороз

Так ясно Млечный Путь струится,

Что занесенный снегом двор

Весь и блестит и фосфорится.

 

Свет серебристо-голубой,

Свет от созвездий Ориона,

Как в сказке, льется над тобой

На снег морозный с небосклона.

 

И фосфором дымится снег,

И видно, как мерцает нежно

Твой ледяной душистый мех,

На плечи кинутый небрежно,

 

Как серьги длинные блестят,

И потемневшие зеницы

С восторгом жадности глядят

Сквозь серебристые ресницы.

21 июля 1903

 

Ночь

Ищу я в этом мире сочетанья

Прекрасного и вечного. Вдали

Я вижу ночь: пески среди молчанья

И звездный свет над сумраком земли.

 

Как письмена, мерцают в тверди синей

Плеяды, Вега, Марс и Орион.

Люблю я их теченье над пустыней

И тайный смысл их царственных имен!

 

Как ныне я, мирьяды глаз следили

Их древний путь. И в глубине веков

Все, для кого они во тьме светили,

Исчезли в ней, как след среди песков:

 

Их было много, нежных и любивших,

И девушек, и юношей, и жен,

Ночей и звезд, прозрачно-серебривших

Евфрат и Нил, Мемфис и Вавилон!

 

Вот снова ночь. Над бледной сталью Понта

Юпитер озаряет небеса,

И в зеркале воды, до горизонта,

Столпом стеклянным светит полоса.

 

Прибрежья, где бродили тавро-скифы,

Уже не те, – лишь море в летний штиль

Все также сыплет ласково на рифы

Лазурно-фосфорическую пыль.

 

Но есть одно, что вечной красотою

Связует нас с отжившими. Была

Такая ж ночь – и к тихому прибою

Со мной на берег девушка пришла.

 

И не забыть мне этой ночи звездной,

Когда весь мир любил я для одной!

Пусть я живу мечтою бесполезной,

Туманной и обманчивой мечтой, –

 

Ищу я в этом мире сочетанья

Прекрасного и тайного, как сон.

Люблю ее за счастие слиянья

В одной любви с любовью всех времен!

1901

 

Александр ПУШКИН

Месяц

Зачем из облака выходишь,

Уединенная луна,

И на подушки, сквозь окна,

Сиянье тусклое наводишь?

Явленьем пасмурным своим

Ты будишь грустные мечтанья,

Любви напрасные страданья

И строгим разумом моим

Чуть усыпленные желанья.

Летите прочь, воспоминанья!

Засни, несчастная любовь!

Уж не бывать той ночи вновь,

Когда спокойное сиянье

Твоих таинственных лучей

Сквозь темный завес проницало

И бледно, бледно озаряло

Красу любовницы моей.

Что вы, восторги сладострастья,

Пред тайной прелестью отрад

Прямой любви, прямого счастья?

Примчаться ль радости назад?

Почто, минуты, вы летели

Тогда столь быстрой чередой?

И тени легкие редели

Пред неожиданной зарей?

Зачем ты, месяц, укатился

И в небе светлом утонул?

Зачем луч утренний блеснул?

Зачем я с милою простился?

1816

 

Александр БЛОК


***

Окрай небес – звезда Омега,

Весь в искрах, Сириус цветной.

Над головой – немая Вега

Из царства сумрака и снега

Оледенела над Землей.

Так ты, холодная богиня,

Над вечно пламенной душой

Царишь и властвуешь поныне,

Как та холодная святыня

Над вечно пламенной звездой!

27 января 1899

 

***

Шар раскаленный, золотой

Пошлет в пространство луч огромный

И длинный конус тени темной

В пространство бросит шар другой.

Таков наш безначальный мир.

Сей конус – наша ночь земная,

За ней – опять, опять эфир

Планета плавит золотая...

И мне страшны, любовь моя,

Твои сияющие очи:

Ужасней дня, страшнее ночи

Сияние небытия.

1912


Валерий БРЮСОВ

Сын Земли

Я – сын Земли, дитя планеты малой,

Затерянной в пространстве мировом,

Под бременем веков давно усталой,

Мечтающей бесплодно о ином.

Я – сын Земли, где дни и годы – кратки,

Где сладостна зеленая весна,

Где тягостны безумных душ загадки,

Где сны любви баюкает Луна.

От протоплазмы до ихтиозавров,

От дикаря с оружьем из кремня

До гордых храмов, дремлющих меж лавров,

От первого пророка до меня, –

Мы были узники на шаре скромном,

И сколько раз в бессчетной смене лет,

Упорный взор Земли в просторе темном

Следил с тоской движения планет!

К тем сестрам нашей населенной суши,

К тем дочерям единого отца

Как много раз взносились наши души,

Мечты поэта, думы мудреца!

И, сын Земли, единый из бессчетных,

Я в бесконечное бросаю стих, –

К тем существам, телесным иль бесплотным,

Что мыслят, что живут в мирах иных.

Не знаю, как мой зов достигнет цели,

Не знаю, кто привет мой донесет,

Но, если те любили и скорбели,

Но, если те мечтали в свой черед

И жадной мыслью погружались в тайны,

Следя лучи, горящие вдали, –

Они поймут мой голос неслучайный,

Мой страстный вздох, домчавшийся с Земли!

Вы, властелины Марса иль Венеры,

Вы, духи света, иль, быть может, тьмы, –

Вы, как и я, храните символ веры,

Завет о том, что будем вместе мы!

1913


Михаил ЛЕРМОНТОВ

Звезда

Светись, светись, далекая звезда,

Чтоб я в ночи встречал тебя всегда;

Твой слабый луч, сражаясь с темнотой,

Несет мечты душе моей больной;

Она к тебе летает высоко;

И груди сей свободно и легко...

 

Я видел взгляд, исполненный огня

(Уж он давно закрылся для меня),

Но, как к тебе, к нему еще лечу,

И хоть нельзя – смотреть его хочу...

 


*** 

Посреди небесных тел

Лик луны туманный,

Как он кругл и как он бел,

Точно блин с сметаной.

 

Кажду ночь она в лучах

Путь проходит млечный.

Видно, там на небесах

Масленица вечно!

1833-1834

 

Звезда

Вверху одна

Горит звезда,

Мой ум она

Манит всегда,

Мои мечты

Она влечет

И с высоты

Меня зовет.

Таков же был

Тот нежный взор,

Что я любил

Судьбе в укор;

Мук никогда

Он зреть не мог,

Как та звезда,

Он был далек;

Усталых вежд

Я не смыкал,

Я без надежд

К нему взирал.

1830-1831


Николай ГУМИЛЕВ

В небесах

Ярче золота вспыхнули дни,

И бежала Медведица-ночь.

Догони ее, князь, догони,

Зааркань и к седлу приторочь!

 

Зааркань и к седлу приторочь,

А потом в голубом терему

Укажи на Медведицу-ночь

Богатырскому Псу своему.

 

Мертвой хваткой вцепляется Пес,

Он отважен, силен и хитер,

Он звериную злобу донес

К медведям с незапамятных пор.

 

Никуда ей тогда не спастись,

И издохнет она наконец,

Чтобы в небе спокойно паслись

Козерог, и Овен, и Телец.

1910


Сергей ЕСЕНИН

***

Вечером синим, вечером лунным

Был я когда-то красивым и юным.

 

Неудержимо, неповторимо

Все пролетело... далече… мимо...

 

Сердце остыло, и выцвели очи...

Синее счастье! Лунные ночи!

 4/5 октября 1925

 

***

Темна ноченька, не спится,

Выйду к речке на лужок.

Распоясала зарница

В пенных струях поясок.

 

На бугре береза-свечка

В лунных перьях серебра.

Выходи, мое сердечко,

Слушать песни гусляра.

 

Залюбуюсь, загляжусь ли

На девичью красоту,

А пойду плясать под гусли,

Так сорву твою фату.

 

В терем темный, в лес зеленый,

На шелковы купыри,

Уведу тебя под склоны

Вплоть до маковой зари.

1911



*** 

Какая ночь! Я не могу.

Не спится мне. Такая лунность.

Еще как будто берегу

В душе утраченную юность.

 

Подруга охладевших лет,

Не называй игру любовью,

Пусть лучше этот лунный свет

Ко мне струится к изголовью.

 

Пусть искаженные черты

Он обрисовывает смело,-

Ведь разлюбить не сможешь ты,

Как полюбить ты не сумела.

 

Любить лишь можно только раз,

Вот оттого ты мне чужая,

Что липы тщетно манят нас,

В сугробы ноги погружая.

 

Ведь знаю я и знаешь ты,

Что в этот отсвет лунный, синий

На этих липах не цветы –

На этих липах снег да иней.

 

Что отлюбили мы давно,

Ты не меня, а я – другую,

И нам обоим все равно

Играть в любовь недорогую.

 

Но все ж ласкай и обнимай

В лукавой страсти поцелуя,

Пусть сердцу вечно снится май

И та, что навсегда люблю я.

30 ноября 1925


Ночь

Тихо дремлет река.

Темный бор не шумит.

Соловей не поет

И дергач не кричит.

 

Ночь. Вокруг тишина.

Ручеек лишь журчит.

Своим блеском луна

Все вокруг серебрит.

 

Серебрится река.

Серебрится ручей.

Серебрится трава

Орошенных степей.

 

Ночь. Вокруг тишина.

В природе все спит.

Своим блеском луна

Все вокруг серебрит.

1911—1912

 

Ночь

Усталый день склонился к ночи,

Затихла шумная волна,

Погасло солнце, и над миром

Плывет задумчиво луна.

Долина тихая внимает

Журчанью мирного ручья.

И темный лес, склоняясь, дремлет

Под звуки песни соловья.

Внимая песням, с берегами,

Ласкаясь, шепчется река.

И тихо слышится над нею

Веселый шелест тростника.

1910-1912

 

*** 

На небесном синем блюде

Желтых туч медовый дым.

Грезит ночь. Уснули люди,

Только я тоской томим.

 

Облаками перекрещен,

Сладкий дым вдыхает бор.

За кольцо небесных трещин

Тянет пальцы косогор.

 

На болоте крячет цапля;

Четко хлюпает вода,

А из туч глядит, как капля,

Одинокая звезда.

 

Я хотел бы в мутном дыме

Той звездой поджечь леса

И погинуть вместе с ними,

Как зарница – в небеса.

1915


Пропавший месяц
 

Облак, как мышь,

подбежал и взмахнул

В небо огромным хвостом.

Словно яйцо,

расколовшись, скользнул

Месяц за дальним холмом.

 

Солнышко утром в колодезь озер

Глянуло –

месяца нет...

Свесило ноги оно на бугор,

Кликнуло –

месяца нет.

 

Клич тот услышал с реки рыболов,

Вздумал старик подшутить.

Отраженье от солнышка

с утренних вод

Стал он руками ловить.

 

Выловил.

Крепко скрутил бечевой,

Уши коленом примял.

Вылез и тихо на луч золотой

Солнечных век

привязал.

 

Солнышко к Богу глаза подняло

И сказало:

"Тяжек мой труд!"

И вдруг солнышку

что-то веки свело,

Оглянулося – месяц как тут.

 

Как белка на ветке, у солнца в глазах

Запрыгала радость...

Но вдруг...

Луч оборвался,

и по скользким холмам

Отраженье скатилось в луг.

 

Солнышко испугалось...

А старый дед,

Смеясь, грохотал, как гром.

И голубем синим

вечерний свет

Махал ему в рот крылом.

1915

 

Николай ЗАБОЛОЦКИЙ


*** 

Когда вдали угаснет свет дневной

И в черной мгле, склоняющейся к хатам,

Все небо заиграет надо мной,

Как колоссальный движущийся атом, –

 

В который раз томит меня мечта,

Что где-то там, в другом углу вселенной,

Такой же сад, и та же темнота,

И те же звезды в красоте нетленной.

 

И может быть, какой-нибудь поэт

Стоит в саду и думает с тоскою,

Зачем его я на исходе лет

Своей мечтой туманной беспокою.

1948


Владимир МАЯКОВСКИЙ

***

Послушайте!

Ведь если звезды зажигают –

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – кто-то хочет, чтобы они были?

Значит – кто-то называет эти плевочки

жемчужиной?

И, надрываясь

в метелях полуденной пыли,

врывается к Богу,

боится, что опоздал,

плачет,

целует ему жилистую руку,

просит –

чтоб обязательно была звезда! –

клянется –

не перенесет эту беззвездную муку!

А после

ходит тревожный,

но спокойный наружно.

Говорит кому-то:

"Ведь теперь тебе ничего?

Не страшно?

Да?!"

Послушайте!

Ведь, если звезды

зажигают –

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – это необходимо,

чтобы каждый вечер

над крышами

загоралась хоть одна звезда?!

1914


 

Иван НИКИТИН

Небо

С глубокою думой

Гляжу я на небо,

Где, в темной лазури,

Так ярко сверкают

Планет мириады.

Чья мощная сила

Вращает их чудно

В таинственной сфере?

Когда и откуда

Тела их начало

Свое получили?

Какие в составе

Их тел неизвестных

Основою жизни

Положены части?

Какое имеют

Они назначенье

И кто бытия их

Всесильный виновник?

Уж много минуло

Суровых столетий;

Как легкие тени,

Исчезли народы,

Но так же, как прежде,

Прекрасна природа,

И нету песчинки,

Нет капли ничтожной,

Ненужной в системе

Всего мирозданья;

В ней всё служит к цели,

Для нас непонятной...

И пусть остается

Во мраке глубоком

Великая тайна

Начала творений;

Не ясно ль я вижу

Печать дивной силы

На всем, что доступно

Уму человека

И что существует

Так долго и стройно,

Всегда совершая

Процесс своей жизни

По общему смыслу

Законов природы;

И как мне поверить

Иль даже подумать,

Чтоб случай бессильный

Был первой причиной

Начала, законов

Движенья и жизни

Обширной вселенной?

Между 1849 и 1853


Арсений ТАРКОВСКИЙ

Звездный каталог

До сих пор мне было невдомек –

Для чего мне звездный каталог?

В каталоге десять миллионов

Номеров небесных телефонов,

Десять миллионов номеров

Телефонов марев и миров,

Полный свод свеченья и мерцанья,

Список абонентов мирозданья.

Я-то знаю, как зовут звезду,

Я и телефон ее найду,

Пережду я очередь земную,

Поверну я азбуку стальную:

 

- А-13-40-25.

Я не знаю, где тебя искать.

 

Запоет мембрана телефона:

- Отвечает альфа Ориона.

Я в дороге, я теперь звезда,

Я тебя забыла навсегда.

Я звезда – денницына сестрица,

Я тебе не захочу присниться,

До тебя мне дела больше нет.

Позвони мне через триста лет.

 

***

Я учился траве, раскрывая тетрадь,

И трава начинала, как флейта, звучать.

Я ловил соответствие звука и цвета,

И когда запевала свой гимн стрекоза,

Меж зеленых ладов проходя, как комета,

Я-то знал, что любая росинка – слеза.

Знал, что в каждой фасетке огромного ока,

В каждой радуге яркострекочущих крыл

Обитает горящее слово пророка,

И Адамову тайну я чудом открыл.

 

Я любил свой мучительный труд, эту кладку

Слов, скрепленных их собственным светом, загадку

Смутных чувств и простую разгадку ума,

В слове  п р а в д а  мне виделась правда сама,

Был язык мой правдив, как спектральный анализ,

А слова у меня под ногами валялись.

 

И еще я скажу: собеседник мой прав,

В четверть шума я слышал, в полсвета я видел,

Но зато не унизив ни близких, ни трав,

Равнодушием отчей земли не обидел,

И пока на земле я работал, приняв

Дар студеной воды и пахучего хлеба,

Надо мною стояло бездонное небо,

Звезды падали мне на рукав.

 

Телец, Орион, Большой пес

Могучая архитектура ночи!

Рабочий ангел купол повернул,

Вращающийся на древесных кронах,

И обозначились между стволами

Проемы черные, как в старой церкви,

Забытой богом и людьми.

                    Но там

Взошли мои алмазные Плеяды.

Семь струн привязывает к ним Сапфо

И говорит:

   "Взошли мои алмазные Плеяды,

   А я одна в постели, я одна.

   Одна в постели!"

   Ниже и левей

В горячем персиковом блеске встали,

Как жертва у престола, золотые

Рога Тельца,

      и глаз его, горящий

Среди Гиад,

      как Ветхого завета

Еще одна скрижаль.

            Проходит время,

Но – что мне время?

Я терпелив,

      я подождать могу,

Пока взойдет за жертвенным Тельцом

Немыслимое чудо Ориона,

Как бабочка безумная, с купелью

В своих скрипучих проволочных

                          лапках,

Где были крещены Земля и Солнце.

 

Я подожду,

      пока в лучах стеклянных

Сам Сириус –

         с египетской, загробной,

         собачьей головой –

Взойдет.

 

Мне раз еще увидеть суждено

Сверкающее это полотенце,

Божественную перемычку счастья,

И что бы люди там ни говорили –

Я доживу, переберу позвездно,

Пересчитаю их по каталогу,

Перечитаю их по книге ночи.



Владимир ВЫСОЦКИЙ


О знаках зодиака

Неправда, над нами не бездна, не мрак, –

Каталог наград и возмездий.

Любуемся мы на ночной зодиак,

На вечное танго созвездий.

 

Глядим, запрокинули головы вверх,

В безмолвие, тайну и вечность.

Там трассы судеб и мгновенный наш век

Отмечены в виде невидимых вех,

Что могут хранить и беречь нас.

 

Горячий нектар в холода февралей, –

Как сладкий елей вместо грога:

Льет звездную воду чудак Водолей

В бездонную пасть Козерога.

 

Вселенский поток и извилист и крут,

Окрашен то ртутью, то кровью.

Но, вырвавшись с мартовской мглою из пут,

Могучие Рыбы на нерест плывут

По Млечным потокам к верховью.

 

Декабрьский Стрелец отстрелялся вконец,

Он мается, копья ломая,

И может без страха резвиться Телец

На светлых урочищах мая.

 

Из августа изголодавшийся Лев

Глядит на Овена в апреле.

В июнь, к Близнецам свои руки воздев,

Нежнейшие девы созвездия Дев

Весы превратили в качели.

 

Лучи световые пробились сквозь мрак,

Как нить Ариадны, конкретны,

Но и Скорпион, и таинственный Рак

От нас далеки и безвредны.

 

На свой зодиак человек не роптал,

Да звездам страшна ли опала?!

Он эти созвездия с неба достал,

Оправил он их в благородный металл,

И тайна доступною стала.

1973


Владимир СОЛОУХИН


Тропа нацелена в звезду...

Тропа вдоль просеки лесной

Бывает так отрадна взгляду,

В часы, когда неистов зной,

Она уводит нас в прохладу.

А есть тропинка через рожь,

По ней и час, и два идешь,

Вдыхая тонкую пыльцу.

А есть к заветному крыльцу

Совсем особая тропинка.

Мне эти тропы не в новинку.

 

Но помню дикий склон холма,

Парной весенней ночи тьма.

Вокруг не видно ни черта,

Лишь наверху земли черта

Перечертила Млечный Путь,

В дорогу палку не забудь!

Не поскользнись на черном льду,

Тропа нацелена в звезду!

Всю жизнь по той тропе иди,

Всю жизнь на ту звезду гляди!

1956

 

***

Мерцают созвездья в космической мгле,

Заманчиво светят и ясно,

Но люди привыкли жить на земле,

И эта привычка прекрасна.

 

Космос как море, но берег – Земля,

Равнины ее и откосы.

Что значит земля для людей с корабля,

Вам охотно расскажут матросы.

 

О море мечтают в тавернах они,

Как узники, ищут свободы.

Но все же на море проходят лишь дни,

А берегу отданы годы.

 

Я тоже хотел бы на борт корабля,

Созвездия дальние манят.

Но пусть меня ждет дорогая земля,

Она никогда не обманет.

 

Звездные дожди

Бездонна глубь небес над нами.

Постой пред нею, подожди...

Над августовскими хлебами

Сверкают звездные дожди.

 

Не зная правильной орбиты,

Вразброд, поодиночке, зря

Летят из тьмы метеориты

И круто падают, горя.

 

Куски тяжелого металла,

Откуда их приносит к нам?

Какая сила разметала

Их по космическим углам?

 

На островок земли туманный,

Где мирно пашутся поля,

Не так ли бездна океана

Выносит щепки корабля?

 

А вдруг уже была планета

Земле-красавице под стать,

Где и закаты, и рассветы,

И трав душистых благодать?

 

И те же войны и солдаты.

И те же коршуны во мгле,

И, наконец, разбужен атом,

Как он разбужен на земле?

 

Им надо б все обдумать трезво,

А не играть со смертью зря.

Летят из тьмы куски железа

И круто падают, горя.

 

То нам примером быть могло бы,

Чтобы, подхваченный волной,

Как голубой стеклянный глобус,

Не раскололся шар земной.

 

Погаснет солнце на рассвете,

И нет просвета впереди...

А на какой-нибудь планете

Начнутся звездные дожди.

1956


СОЛНЦЕ

Солнце разлито поровну,

Вернее, по справедливости,

Вернее, по стольку разлито,

Кто сколько способен взять:

В травинку и прутик – поменьше,

В большое дерево – больше,

В огромное дерево – много.

Спит, затаившись до времени:

 смотришь, а не видать.

Голыми руками его можно потрогать,

Не боясь слепоты и ожога.

Солнце умеет работать. Солнце умеет спать.

 

Но в темные зимние ночи,

Когда не только что солнца –

Звезды не найдешь во Вселенной

И кажется, нет управы

На лютый холод и мрак,

Веселое летнее солнце выскакивает из полена

И поднимает немедленно

Трепещущий огненный флаг!

 

Солнце разлито поровну,

Вернее, по справедливости,

Вернее, по стольку разлито,

Кто сколько способен взять.

В одного человека – поменьше,

В другого – гораздо больше,

А в некоторых – очень много.

Спит, затаившись до времени. Можно руку

смело пожать

Этим людям,

Не надевая брезентовой рукавицы,

Не ощутив на ладони ожога

(Женщины их даже целуют,

В общем-то не обжигая губ).

А они прощаются с женщинами и уходят

 своей дорогой.

 

Но в минуты,

Когда не только что солнца –

Звезды не найдешь вокруг,

Когда людям в потемках становится страшно и зябко,

Вдруг появляется свет.

Вдруг разгорается пламя,

 разгорается постепенно, но ярко.

Люди глядят, приближаются,

Сходятся, улыбаются,

Руке подавая руку,

Приветом встречая привет.

 

Солнце спрятано в каждом!

Надо лишь вовремя вспыхнуть,

Не боясь, что окажется мало

Вселенского в сердце огня.

Я видел, как от травинки

Загорелась соседняя ветка,

А от этой ветки – другая,

А потом принималось дерево,

А потом занималось зарево

И было светлее дня!

В тебе есть капелька солнца

(допустим, что ты травинка).

Отдай ее, вспыхни весело,

Дерево пламенем тронь.

Быть может, оно загорится

(хоть ты не увидишь этого,

Поскольку отдашь свою капельку,

Золотую свою огневинку).

Все умирает в мире. Все на земле сгорает.

Все превращается в пепел. Бессмертен

только огонь!

1960


Просмотров: 15601

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА
космос, стихи